Военные журналисты: израильский опыт освещения войны

военные корреспонденты и опыт ИзраиляОб израильском опыте рассказывает эксперт Центра ближневосточных исследований Сергей Данилов, который только что вернулся из Израиля, где изучал как израильские СМИ освещают войну.

С началом войны в украинском обществе не утихают споры относительно того, нужно ли критиковать военное руководство, надо ли сжав зубы помогать фронту, положившись на то, что военные знают что делают. С одной стороны критика "генералов" подрывает боевой дух армии. А с другой общество не верит в профессионализм военного командования и критика воспринимается, как средство заставить Генштаб воевать эффективнее.

И провести четкую линию между рациональной критикой и критиканством невозможно. Конечно, в условиях информационной войны с мощным врагом единого правильного рецепта для СМИ нет. Поэтому мы продолжаем публиковать материалы об опыте освещения войны в разных странах.

- Кто и как в Израиле информирует граждан о боевых действиях: пресс-службы или журналисты независимых СМИ?

Информацию доносят частные медиа. Но существует жесткий фильтр в виде военной цензуры. Есть так называемые военные цензоры. Во время военных действий они не спят ночами и смотрят весь материал, который частные медиа отсняли в зоне конфликта.

Поток видео от телеканалов попадает к цензорам, цензор дает добро или что-то вырезает, материал возвращается к телекомпании и только потом попадает в эфир. Иногда цензор может наложить санкции на канал и журналист, который стал причиной санкций гарантированно теряет работу на канале.

Правила цензурирования очень жесткие: никаких показов техники, очень жесткий запрет на сообщения о количестве жертв среди военных. И мы к этому рано или поздно тоже придем. Кроме этого, если ракета из Газы долетела до населенного пункта, то журналистам даже не позволяют снять характер повреждений, нанесенный, например, дома, чтобы враг не мог оценить точность и координаты удара.

Вот сейчас различные общественные инициативы реконструируют действия россиян. Я был поражен: по минимальным признакам, по каким-то случайным подбитым столбиком, который едва попал в кадр, можно сделать точную геолокацию и определить направление, чем и откуда стреляли.

Читайте также: Рейс МН17 был сбит россиянами: следователи Нидерландов завершили расследование

Количество и состав подразделений тоже сообщать тоже запрещено. В стране, которая реально воюет, а не делает вид, военная цензура - это неотъемлемая часть кампании. Нельзя давать врагу возможности тебя уязвить, понять, какие силы против тебя воюют, с какими подразделениями и техникой имеет дело, даже если в кадр попадет хоть один шеврон.

Конечно, есть в Израиле правительственные и военные пресс-службы, которые тоже дают информацию. Наличие цензора и запретов - имеют свои недостатки. Потому что при подаче информации существует конкуренция двух типов. Во-первых, со врагом, во-вторых, с нетрадиционными медиа, социальными сетями, с таким меседжером для мобилок, как WhatsApp. И через цензуру "своя" информация часто публикуется позже чем вражеская или в соцсетях.

- У нас часто упрекают государству, что не публикуются полные списки погибших, и что чиновники занижают потери.

Перечень погибших в Израиле публикуется только по окончанию войны. Власти Израиля четко осознает одну вещь, которую наша власть не понимает: для того, чтобы тебе доверяли и чтобы иметь в глазах народа легитимность вести войну, легитимность проводить мобилизацию, тебе надо говорить правду. Говорить неправду нерационально. Власть в случае необходимости может заявить "нет, я сейчас не скажу", а потом, когда ситуация позволит говорить - сообщить правду, все как есть.

По завершению войны в Израиле начинают действовать независимые комиссии, которые обычно возглавляет председатель Верховного Суда в отставке. В состав комиссий входят бывшие военные с доверием, юристы. Они имеют доступ ко всей закрытой информации, имеют право брать показания и оценивать приказы, а потом выносить решение.

Этот механизм нужен не для того, чтобы наказать командование и солдат, хотя бывают и наказания, а для выявления ошибок. Результаты работы этих комиссий становятся публичными, их обсуждают в парламенте. Тогда принимаются кадровые решения.

Но главное - выявить ошибки. Граждане знают, что государство не обманывает и старается не делать ошибок, продолжается диалог в обществе и доверие, которая критически важна во время войны.

В конце концов в Израиле общество с сильными социальными связями, и поэтому тот, кто лжет, рискует лишиться должности.

- Как может действовать цензура в условиях информационной войны с таким мощным в информационном плане врагом, как Россия?

Это проблема. И ни у кого нет одного рецепта. Израильские журналисты сталкиваются с такой проблемой, Russia Today, Al Jazeera и телекомпания Хизболы благодаря связям спецслужб и деньгам имеют эксклюзивы, те картинки, которых не имеет никто.

С палестинской стороны эти каналы попадают туда, куда ни один западный корреспондент не попадет. И сделать что-то с этим очень трудно. Другая проблема - социальные сети и менеджер для мобилок WhatsApp, который позволяет быстро создавать группы и обмениваться информацией.

- Снимают ли израильские военные видео боев и выкладывают их в сеть, как это бывает у нас? И могут ли солдаты или комбаты рассказывать в интервью совсем противоположное от официальной версии?

Там это конечно невозможно. Изложенное военным фото или видео с места боев - правонарушение, за которое можно понести уголовную ответственность. По окончанию кампании такие фото и видео появляются.

- Бывают ли такие ситуации, как в Украине, когда еще не завершился отвод войск из Дебальцево, а по телевидению выступает президент и говорит, что вышли уже 80 % военных?

Во время войны информацией манипулируют все. Потому что информационные сообщения это тоже фронт. Сторона, которая воюет, не может быть белой и пушистой. Границы таких "неточностей" - вопрос политической ответственности, политического чутья.

- Принято ли в израильских СМИ обсуждать-критиковать действия Генштаба?

До 80 % родителей нынешних израильских военных служили. К тому же служили и отцы, и матери. В большинстве случаев у отца звание выше чем у офицера, который командует его сыном. И они не просто служили, а воевали.

У каждого военного есть дедушка, который может позвонить ему на передовую и сказать: "В Войне судного дня, когда я воевал, трэш был значительно сильнее. У вас там сейчас фигня". Все это создает давление, общественного обсуждения войны не может не быть. Общество достаточно милитаризировано. Возможно, у нас через некоторое время будет то же самое. Я не верю, что наша война скоро закончится.

Через мобилизацию в Украине прошли уже 100 тысяч человек. Сейчас еще 50 тысяч призвали. Уже есть заметная когорта людей. Еще две-три волны мобилизации - и бывшие военные станут фактором, который будет влиять на общественные настроения.

В Израиле есть привычка к войне, все понимают, что война была, есть и будет. В Украине война пришла для многих неожиданно, поэтому существует много пафоса, и поэтому люди, которые один день были на передовой и умеют формулировать мысли, становятся звездами Фейсбука.

Относительно обсуждений и критики есть еще такой момент как отношения между генералитетом и политиками. Расскажу пример.

В Израиле готовилась одна операция. Вдруг накануне ее проведения в СМИ сливают информацию о планируемом количестве жертв. Армия, когда планирует операцию, всегда рассчитывает, сколько положит своих, сколько врага и сколько при этом погибнет мирных. Если наши не делают этих оценочных расчетов, то это преступление.

Конечно и операция была отменена, потому что когда обществу сообщают, что погибнет несколько сотен наших, три тысячи врагов и столько-то гражданских, у всех шок. Этот слив связан с тем, что политики электорально считали целесообразность операции, вычислили, которая в обществе есть поддержка войны и рейтинги. А Армия думает об операции и возможность их выполнения.

То есть ответ на ваш вопрос: "да", обсуждают и критикуют.

- Как общество в Израиле реагирует на гибель своих солдат?

В мире немного стран, которые видят войну как экзистенциальную - за существования государства и народа на этой территории. Это то, что объединяет Украину с Израилем. Но количество жертв в любом случае - это серьезный фактор, который влияет на настроения общественности.

В Цахале есть специальная служба, которая сообщает родственникам о гибели солдата. Туда входят медики, психологи, социальные работники. Они приходят группой, среди них обязательно пышная женщина с добродушным лицом, которая сообщает о гибели. Другие подхватывают родственников погибшего под руки, оказывающих медицинскую или психологическую помощь. И это очень важно и принципиально.

Есть такая проблема, что государство не может сообщать родственникам непроверенную информацию и пока государство проверяет, так же как и в нашем случае, вражеская сторона первой сообщает родственникам о гибели. Могут отправить фото или видео. В этом вопросе Хамас действует так же как ДНР/ЛНР.

Но у нас нет языкового барьера и это еще больше усложняет ситуацию. Нынешнее поколение палестинцев не владеет ивритом.

- Как работают в Израиле военные журналисты?

В каждом подразделении есть пресс-офицер, который находится с военными на передовой. Они проходят подготовку, их учат, что можно показывать, а что нет, чтобы цензору было меньше работы, обучают как себя вести. В это вкладывают ресурсы и время.

Когда я вижу, как украинские телевизионщики показывают укрепление наших солдат в Широкино, то это на голову не на лазит. В Израиле пресс-офицер при части не позволил бы такого снимать. Кроме того там есть армейский сектор прессы, военное радио.

- Могут ли израильские журналисты общаться напрямую с генералами, как это было в американском пресс-центре во время войны в Ираке?

Действует простое правило: если власть не дает информацию, то люди идут ее искать сами. И очень часто находят у врага. Поэтому при всей цензуре система работает на выдачу информации. Это рационально. Поэтому выходить к прессе нужно. Какие-то принципиальные вещи должен озвучивать начальник генштаба, чтобы демонстрировать адекватность и вызвать доверие. Демонстрировать, что он отвечает за свои решения.

- Снимают ли в Израиле фильмы, в которых военные - герои? Возможно, для создания образа народной армии.

Снимают, и много снимают. Это одна из частей поддержки мобилизованности общества, которая очень высокая.

Последняя война - лето 2014 года, когда в Газу попали новые ракетные комплексы, из которых можно обстреливать всю территорию Израиля. Страна 50 дней сидела в бомбоубежищах, страна фактически остановилась. Но все понимают, что государство не может компенсировать всех затрат. И убытки понесли все. Но господствующим настроением было: "Мы будем сидеть в бомбоубежищах сколько нужно, но сделайте им так, чтобы они больше не рыпались и дали спокойно жить". Уровень мобилизованности общества там впечатляет.

Во время войны ситуация постоянно меняется, поэтому нет заранее верных конечных решений. Это динамическая система и ты должен постоянно бежать. Как только ты остановишься, тебе конец.

Читайте также: Реформы во время войны: израильский урок для Украины


...
  1. Последние новости
  2. Популярные новости

Популярные новости сегодня

загрузка...
Шенгенская виза: категории и оформление рейтинги Украины
Реклама

Это интересно...

Соглашение об ассоциации

Мероприятия в ЕС

О нас

Метки