В Сирии и Ираке Исламское государство (ИГ, ИГИЛ) теряет позиции, тем временем в мире атаки террористов становятся все более агрессивными. В интервью DW эксперт по вопросам Ближнего Востока со Школы управления Гумбольдт-Виадрина в Берлине объясняет такую тенденцию.
DW: Господин Штайнбах, за последнюю неделю около 250 человек были убиты во время атаки в Багдаде, 45 человек погибли в Стамбуле, 22 в Дакке, столице Бангладеш. Стоит ли ИГ за этими террористическими атаками?
Удо Штайнбах: Эти действия совершили группы, что присягнули на верность ИГ. Я не думаю, что мы можем говорить о стратегии, спланированной где-то в Сирии или Ракке, столице так называемого халифата. ИГ сейчас имеет сторонников во многих уголках исламского мира, от "Боко Харам" в Нигерии, в Мали и Йемена.
Последние атаки имели место на трех различных континентах. Или общаются между собой разные группы?
Эти группы заявляют о верности ИГ, потому что они ищут политическое обоснование своим поступкам. Они не связаны формально с "Исламским государством" в Ракке. Это пропагандистский сигнал, что они нечто большее, чем отдельный очаг в Мали, Йемене или Афганистане. Они говорят миру: мы одно целое, государство.
Звучит как новая "Аль-Када". ИГ развивается от местной силы к международной террористической сети?
Очевидно, да. От начала идеологическим задачам ИГ было создать исламский халифат. Цель - создать политическое присутствие в исламском мире, показать, что "Исламское государство" является альтернативой существующим государствам Ближнего Востока.
Сначала ИГ направляла внимание на "ближнего врага". В исламской идеологии это означает врагов в собственном обществе. Сейчас происходит смена стратегии и фокус смещается на "дальнего врага", врагов за пределами исламского мира, в частности европейцев и американцев.
Как можно объяснить изменение стратегии?
Это фундаментальная дискуссия между исламскими террористическими группировками: надо сначала бороться с собственным обществом, чтобы обратить его к ИГ, сразу бороться с американцами, Западом, и "неверными", что делала "Аль-Каида" атаками 11 сентября 2011 года. ИГ отвернулось от "Аль-Каиды", чтобы следовать собственной стратегии. Это привело к расколу между двумя террористическими группами. С того времени ИГ потерпели давления в Сирии и Ираке, идея халифата оказалась под угрозой. ИГ снова обратилась к стратегии поиска "дальнего врага" и таким образом вновь приблизилась к "Аль-Каиде".
Такой фундаментальный разворот подорвал доверие сторонников к ИГ?
Несмотря на многочисленные исламистские группы можно заметить определенную идеологическую гибкость. Идеологические обсуждения стратегии - одна вещь. Прагматизм и военные действия - другое. Они выбирают путь, что обещает больше возможностей и большее влияние.
В Сирии и Ираке это группировка уже не имеет настолько большого влияния и пространства для маневра, как в прошлом году. Что известно о нынешней поддержке группировки в регионе?
ИГ там стоит перед экзистенциальной угрозой. В Ираке потеряны большие территории. ИГ все еще удерживает Мосул, но иракские войска готовы отбить город. В Сирии оппоненты ИГ, особенно курдские отряды, при поддержке США успешно заняли территории стратегически важны для "Исламского государства". Конец уже значительно ближе. Думаю члены ИГ понимают это, так же как и те, кто где-то осуществляет атаки от их имени.
Чем ближе физический конец "Исламского государства" в Сирии и Ираке, тем больше группы за пределами ИГ пытаются атаковать мир. А значит физический конец ИГ не будет означать конец исламистского терроризма.
Как государства, которым угрожают террором, должны ответить на новую стратегию ИГ?
Германия, например, поддерживает курдов в их борьбе против ИГ. Это правильно поддерживать войну прости ИГ, и это эффективно. Второе, мы должны лучше мониторить террористические сети ИГ. Третье, мы должны разработать нечто вроде контрстратегии по отношению к тем, кто готов покинуть наше общество и ехать на территории "Исламского государства".
