Игра в демократию. Как решить проблему Каталонии

Злоупотребление словом «демократия» меня не волнует, ибо оно является привычным, пишет Фелипе Фернандес-Арместо на страницах El Mundo.

Никто не воспринимает его буквально. В большинстве государств, которые исторически признавали себя «демократическими республиками», демократия была эквивалентна слову «диктатура». В настоящее время наиболее явным это извращение есть в случае с Корейской Демократической Республики – то есть Северной Корее – и Лаосом (которым управляет военная хунта левого толка), Эфиопией (где оппозиция не имеет депутатов в законодательном органе) и Алжиром (где круг власть имущих, которых не выбирают, контролирует государственные процессы), которые называют себя демократическими, не соблюдая элементарных норм демократии. Непал называет себя Федеративной Демократической Республикой, но после последней гражданской войны сейчас трудно предсказать курс, которого будет держаться неопытная демократия. Восточный Тимор и Шри-Ланка, возможно, единственные демократические республики, которые заслуживают такое название.

Гораздо более тревожным, чем эта риторика, на которую мы уже не обращаем внимания, потому что знаем, что речь идет о обман, есть искажение демократической действительности в серьезных и даже образцовых странах (как в случае США, Соединенного Королевства и Испании). В США меньшинство электората навязало президента, который насмехается со страны. В Великобритании ситуация – в определенном смысле – является более серьезной, чем в стране Трампа, поскольку правительство Терезы Мэй извращает закон без согласия граждан. Лондонская руководительница ссылается – в форме, которая является рационально непостижимой, – на референдум, который по конституции не имеет обязательной силы и на котором свое согласие выразило небольшое большинство избирателей, чтобы откинуть конституционные традиции, вывести страну из Европейского Союа, отложить в сторону соглашения, которые бы гарантировали роль Европейского суда по правам человека, и аннулировать определенные права своих граждан – среди них право свободно работать, путешествовать и торговать в остальных государствах ЕС. Таким образом, Соединенное Королевство кажется обреченным на тяжелый Brexit, которого никто не хочет, кроме немногочисленных ксенофобов и крайних националистов.

Случаи Венесуэлы и Турции меньше шокируют, потому что демократические корни этих стран менее глубокие, но они есть тревожно похожими. И там, и там при помощи электоральных манипуляций, что их поддержало большинство, которое является недостаточным для оправдания конституционных изменений, постепенно удается уничтожить оппозицию и расшатать основы правового государства. Тогда как в Испании – при помощи подобной манипуляции – автономное правительство Каталонии, избранное меньшинством избирателей, намерено уничтожить конституцию, не имея поддержки большинства сограждан в самом регионе, рассчитывая только на сервилизм малого меньшинстве собственных последователей, которые будут готовы принять участие в незаконном референдуме.

Во всех этих случаях демократия оказалась бессильной против злоупотреблений. Через уважение к правовому государству настоящие демократы относятся терпимо к конституционным аномалиям, которые позволяют – в Испании и Соединенном Королевстве, – чтобы коалиции лузеров цеплялись за власть, в США – лишь небольшие штаты имели непропорциональное электоральное преимущество, лишая избирателей крупных штатов, таких как Нью-Йорк и Калифорния, справедливого веса их голосов. В Турции неудачный переворот лишил оппозицию легитимности в ключевой момент стратагемы Эрдогана. В Венесуэле и Испании воспоминания про политическое насилие обезоруживают защитников демократии и стимулируют психологический терроризм революционеров. Путин, Мадуро и Пучдемон смеются над терпимостью своих противников.

Кажется вымыслом, что в истории идей можно так легко испортить понятия демократии. Традиция произвола является длительной. Предполагаю, что ни «чависты», ни «эрдоганисты», «трамписты», «брекзитеры» не читали текстов Руссо или Канта про эту «единую волю», которая преобладает волю отдельных индивидов, какими бы многочисленными они не были, и не изучали немецкой идеалистической традиции XIX века, которая уполномочивала лидеров – харизматичных самозванцев или наделенных небывалым героизмом, которые представляли олицетворяли дух народа, – толковать эту мнимую волю согласно своих прихотей или личных интересов. Для некоторых – с CUP («Кандидаты народного единства») или Республиканской левой Каталонии – действующей интеллектуальной традицией является традиция вырожденного марксизма, которая позволяет им считать себя представителями якобы угнетенного класса, угнетение которого дает им право угнетать всех остальных.

Я знаю, на кого возлагать вину, но не знаю, где искать спасения. Каталонское движение за независимость является чрезвычайно сложной проблемой – во время многолетнего не слишком разумного руководства испанских правительств, которые приходили на смену друг другу. Читатель, который следит за тем, что я пишу, – если такой есть, пожалуй, знает, что после провала Устава в 2010 г. я выступал за общенациональный референдум по испанской конституции, чтобы избежать раскола страны. И пока сецесионистское движение в Каталонии набирало силы, я настаивал на необходимости организовать – со стороны испанского правительства – референдум о независимости среди всех жителей Каталонии и всех остальных в Испании, кто считает себя каталонцем. Таким образом это была бы инициатива правительства. Мы бы точно знали, что большинство каталонцев не хотят покидать остальной Испании. Или же – в противном случае – кто думал бы сохранять действующую конституцию, если бы большинство испанцев хотели ее изменить и выступили бы, например, за федеральную систему? Или если бы большинство каталонцев предпочитали будущее, где были бы развязаны исторические узы с остальными Испании, кто-то думает, что остальные испанцы с грустью и переживаниями не предоставили бы им независимости и не попросили их уйти с Богом? Частью сути демократии – в пределах норм права – есть полагаться на народ, обращаться к его авторитету. Несколько каталонцев не могут изменить конституцию Испании, но если в данный момент каталонский народ действительно захочет получить независимость, Испания великодушно не затруднится осуществить конституционные изменения, необходимые для того, чтобы это произошло.

Но возможность продемонстрировать стране и миру настоящую позицию большинства каталонцев уже потеряна. Инициатива оказалась в руках озлобленных членов Женералитета. Их сецесионистский референдум, который на самом деле позволяет голосовать только сторонникам незаконности, напоминает мне демократическое решение южных штатов отделиться от Соединенных Штатов в 1860 г., не принимая во внимание мнения негров. Эта попытка лишена хоть какой-то правдоподобной претензии на законность. Но у общенационального правительства есть немного возможностей ее сорвать. Если референдум отменят, националисты получат пропагандистскую победу, разоблачая перед всем миром тиранию, которая не позволяет избирателям выразить свою волю, настаивая на том, что центральная власть действовала, руководствуясь страхом. Ответ должен быть категоричным: No tinc por (Я не боюсь). Нужно позволить его проведение, высмеивая его и обличая его безответственность, неоправданные расходы на его проведение, отсутствие в нем справедливости, его поддержку меньшинством и юридическую недейственность. Особенно не хватает информационной кампании, которая бы поощряла избирателей воздержаться от голосования. Проваленный референдум в глазах мира будет стоить больше, чем отмененный референдум. Даже члены Женералитета не осмелятся провозглашать независимость, к которой стремятся немного каталонцев, которую отбрасывает вся страна и которую бы признали немного государств – за исключением Венесуэлы и Северной Кореи. Если бы они это сделали – или если бы CUP («Кандидаты народного единства») сделал попытку переворота, – народное неприятие в Каталонии было бы огромным и мы бы увидели на улицах миллионы манифестантов.

Но негативная позиция, хотя и является необходимой, не является достаточной. Демократия не является деспотизмом большинства, она является системой консенсусов, которая привлекает, рассматривает и уважает мнение значимых меньшинств. Нет сомнения, что сейчас в Каталонии есть значимое меньшинство, которое выступает за независимость. Оно может получить даже несколько миллионов голосов. С ним стоит серьезно считаться, обеспечив доброжелательное отношение остальной страны, открытость к диалогу и обещание поискать приемлемые решения для тревог в королевстве права, справедливости, мира и любви, которым является Испания.

Фелипе Фернандес-Арместо, историк, профессор кафедры искусства и гуманитарных наук им. Уильяма Рейнольдса Университета Нотр-Дам.


...
  1. Последние новости
  2. Популярные новости

Популярные новости сегодня

загрузка...
Шенгенская виза: категории и оформление рейтинги Украины
Реклама

Это интересно...

Соглашение об ассоциации

Мероприятия в ЕС

О нас

Метки