Почему в США презирают наиболее вероятную преемницу президента США

Если хочется понять, каким было отношение к Хиллари Клинтон на посту сенатора, а затем государственного секретаря, не надо обращать внимание на круг ее приближенных. Давняя свита доверенных лиц Гума Абедин и Маура Пелли из Фонда Клинтонов, похоже, обожают ее с таким пылом, что не допускает признания за ней ни одного недостатка, пишет The Economist.

Но тогда не следует брать во внимание и тех бывших сотрудников Клинтон, ныне зарабатывают на хлеб насущный очернением номинантки от демократов. Например, Дика Морриса, по чьей подачи политические подходы Билла Клинтона окрестили «триангуляцией». В свободное от написания опусов против Хиллари время он работает ведущим политическим колумнистом в National Enquirer: этот таблоид описывает 68-летнюю кандидатку как лесбийку-хищницу на грани смерти.

Если ищете менее эмоциональную критики в адрес Клинтон, послушайте менее ангажированных чиновников и политиков, которые работали с ней в течение последних 25 лет. Те, что были у Клинтон в меньшем фаворе, раскрывают больше нюансов о персоне своего бывшего шефа, чем ближайшие придворные. Клинтон — трудоголик и безжалостно требовательна ко времени и преданности своих работников. Она может холодно критиковать, иногда несправедливо, как утверждает помощница, которой в кампании Клинтон невольно пришлось сыграть значительно большую роль, чем ей хотелось бы. «Хиллари не всегда милая и пушистая». Но по сравнению с большинством политиков помощница считает ее нормальным руководителем, который звонит своим работникам, чтобы поздравить с днем рождения или когда у них беда. «Немного сенаторов это делают».

Бывшие коллеги Клинтон по Конгрессу, в частности республиканцы, чью благосклонность она педантично завоевывала в Капитолии (хотя в 1990-х они пытались уничтожить карьеру ее мужа, и ее также), отзываются о ней еще приветливее.

«Я с ней очень хорошо ладил, она симпатичный человек. Если говорить о работе с Конгрессом, то она была бы намного лучше Барака Обамы», — говорит Дон Никлс, бывший республиканский сенатор из Оклахомы. Он приложился к уничтожению реформы медицинской системы, которую Клинтон пыталась запустить в 1993 году; с тех пор она работала с Никлсом над расширением системы выплат в связи с безработицей. «Она трудолюбивая, верная своему слову и очень профессиональная, — говорит Том Рейнольдс, бывший конгрессмен от республиканцев, который работал вместе с ней в штате Нью-Йорк. — И не только в Сенате. Она такая всю жизнь».

Рейтинги Клинтон, мягко говоря, не отражают всех этих характеристик. Около 55% американцев воспринимают ее негативно; примерно столько же не доверяют ей. Но среди тех, кто знает Клинтон, даже критики хвалят ее за добродетель. Она политик, а следовательно, порой бывает зацикленной на собственных интересах и циничной. Впрочем, они говорят, что Хиллари всегда руководствуется приоритетным желанием сделать Америку лучше. Еще больше удивляет (учитывая многочисленные скандалы вокруг нее, в частности нынешний фурор по поводу переписки на посту госсекретаря через частный сервер) тот факт, что мало кто из людей, имевших с ней дело, считает ее особенно неосторожной. Даже некоторые из ее врагов говорят, что страхи по поводу ее честности преувеличены. «Можно вернуться на десятки лет назад и раскритиковать какие-то тогдашние суждения, — сказал в своем комментарии для Bloomberg Майкл Чертофф. Он был спецсоветником от республиканцев в расследовании дела «Вайтвотер» против Клинтон, но в нынешней кампании публично ее поддержал. — Это очень, очень несерьезно по сравнению с фундаментальным вопросом защиты страны».

О непопулярности Клинтон

Чем же тогда объяснить огромную непопулярность Клинтон, которой миллионы американцев 8 ноября оправдывают голосования за мужчину, который хвастался тем, как щупать женщин? Она, имея в последние недели преимущество в шесть пунктов, скорее всего, выиграет. Однако тогда станет наименее желательным новым хозяином Белого дома в современности. Трамп даже предположил, что ее могут убить, и если смотреть на то, что творится на его митингах, он вполне может иметь смысл. Его сторонники, играя венами на шее, выкрикивают, что Клинтон «зло» и «убийца».

Впрочем, антипатия к Клинтон — это не просто агрессивная фантазия правых: ей не доверяют и в ее же партии. Почти треть демократов заявили, что не согласны с недавним решением ФБР не расследовать скандал с электронной почтой Клинтон. Сложно вспомнить другого политика, чей публичный имидж настолько не совпадает с тем, как его однопартийцы видят. И для агитаторов за Клинтон это расхождение — достаточное доказательство, чтобы ее оклеветали. Однако в политике речь идет о том, чтобы завоевать симпатии собственно общественности, а также коллег. Это Клинтон удается значительно хуже, и это часть ее вины. Как на такого опытного политика (первую свою серьезную речь на церемонии выпуска из Колледжа Веллсли — Хиллари произнесла почти полвека назад), она ужасный спикер. Ее выступления — в основном скучные, обыденные конструкции публичной особы, которая, кажется, видит прогресс человечества как последовательность шагов к постепенному проталкиванию каких-то улучшений в политике. Видение Обамы не слишком отличается, но если нынешний президент США возвышает этот процесс увлекательной риторикой, то Клинтон все подает театрально-гипертрофированно, аж раздражает. «Она высасывает жизнь из аудитории», — сетует представитель отдельной (и на самом деле конкурентной) свиты обожателей ее мужа.

Это навредило ей во время первой кампании за пост президента в 2008 году, когда избиратели были настроены не так радикально против политики истеблишмента. В этот раз следовало ожидать значительно большего вреда, ведь доверие к федеральному правительству сейчас на самом низком из когда-либо зафиксированных уровней. И действительно, на левом фланге Клинтон особенно непопулярна среди молодых избирателей, которые не доверяют власти и наиболее склонны требовать радикальных изменений.

Отсюда значительная поддержка среди них Берни Сандерса: его преимущество как «аутсайдера» подкреплено тем фактом, что в партии, от которой он пытался номинироваться, Сандерс присоединился только недавно. Сенатор штата Вермонт приложился к созданию «злого» образа Клинтон, выставляя ее апологетом хищнической элиты (щедро оплачены речи, которые она произносила перед представителям Уолл-стрит раньше, вооружили адептов такой риторики). В течение праймериз рейтинги симпатий к ней ухудшались, особенно среди поколения 2000-х: 60% в 2012 году проголосовали за Обаму, но только 31% положительно воспринимали Клинтон еще даже до того, как в игру вступил Сандерс. Это касалось как мужчин, так и женщин из поколения 2000-х: последних в основном не впечатляла перспектива, что женщина может стать президентом США впервые за историю страны. Старших гражданок, которые значительно активнее поддерживали Клинтон в праймериз, это разозлило. Экс-госсекретарь США Мадлен Олбрайт сказала, что для женщин, которые не поддерживают других женщин, в «аду отведено особое место». Впрочем, кажется, молодые ее соотечественницы не понимают этой логики. Может, поскольку среди них меньше тех, кто страдал от недостатков декретного отпуска или разницы в оплате труда (а именно в этих двух вопросах женщины чаще заявляют о проявлениях сексизма).

Если коротко, то сложно представить себе политика, менее приспособленного для преодоления настроений американцев в духе «забрасывать камнями», чем Клинтон. Но это не адекватное объяснение глубины антипатии к ней в США — хотя бы потому, что до недавнего времени она была среди самых популярных деятелей страны. Когда Клинтон направлялась из Госдепартамента в 2013 году, 65% американцев воспринимали ее положительно. Почему же сейчас почти столько же испытывают обратное?

Печальная история про Хиллари и Билла

Здесь важно учитывать два момента контекста.

Первый: такая ситуация для Клинтон не новая. Не тогда ли, когда она стала всенародно известной, — в 1991 году, во время первой президентской кампании ее мужа, — люди ее не восприняли. «Подобно конным скачкам, ненависть к Хиллари стала одним из тех видов народного развлечения, которые объединяют элиту и люмпенов», — было сказано в портрете уже тогда многострадальной первой леди в журнале The New Yorker за 1996 год.

Второй момент: никто так и не понял, в чем причина этой ненависти.

Не способствовало ей и то, что Хиллари Клинтон не раз была замешана в скандалах. Часто она производила не самое приятное впечатление. Хиллари казалась тайной и, может, не всегда придирчива в соблюдении буквы закона. Кто-то предполагал, что, будучи юристом, она завышала цены на свои услуги для клиентов (хотя при этом закон не нарушала). Но самые серьезные обвинения, в частности несколько выдвинутых независимым советником Кеннетом Старром, который разоблачил отношения Клинтона с Моникой Левински, были отброшены из-за нехватки доказательств или оснований.

Лучше антипатию к Хиллари (выраженную в сомнениях относительно ее честности) характеризовало несколько размытое ощущение, будто в ней что-то не так. Оно тянулось за Клинтон в Арканзасе, где ее считали слишком независимой в суждениях, чтобы быть первой леди этого южного штата. Это было несправедливо по отношению к ней. Неоднозначно трактовали даже нежелание этой женщины взять фамилию мужа. Но поклонникам было трудно воспринять то, как у Клинтон переплеталось личное и профессиональное. Источником этой проблемы был брак Клинтонов. Злые языки всегда характеризовали его как профессиональный союз по расчету (в основном в пользу жены). Но те, кто считал, что она цинично въехала в политику на спине своего успешного мужа, недооценили его таланты; до 25 лет Хиллари уже изучала право в Йельском университете и была известной на всю страну общественной активисткой; ее речь в Колледже Веллсли широко освещала пресса. Кроме того, супруги никогда не скрывал своего сотрудничества; Билл пообещал президентство «двух по цене одного». Если этим можно частично объяснить, почему Хиллари так и не бросила своего неверного мужа (что также не нравится ее критикам), то мир видел и более странные браки.

Даже сейчас, хотя, по слухам, Клинтон никогда не прекращал своих любовных похождений, друзья пары убедительно обрисовывают ее взаимную любовь. «Они часто держатся за руки», — говорит помощник Хиллари. Но даже если их союз имеет глубокие корни, это еще не означает, что она должна была бы понравиться Америке. И на это есть свои причины.

Во время первой президентской кампании своего мужа Хиллари Клинтон якобы приложила руку к очернению женщин, которые заявляли о романах с ним. Такие обвинения можно простить ревнивой жене или профессиональному менеджеру избирательной кампании. Но женщине, которая уверяла, что верит заявлениям мужа в его невиновности, и общепризнанной феминистке это совсем не подходит.

В ипостаси самой влиятельной за всю историю первой леди — с офисом в западном крыле Белого дома и задачей реформировать систему здравоохранения, которая охватывала 15% экономики, — она подвергалась еще более резким атакам. И опять-таки часто это оказывалось гипертрофированной реакцией на ошибки, в которых ее вина была только частичная. Реформа системы здравоохранения (Hillarycare) была очень сложной и вводилась слишком закрыто. Часть вины за это лежала на Хиллари Клинтон, которую никто не выбирал. Но виноват был и ее муж. Впрочем, именно ей досталось в хвост и в гриву. Во время речи в поддержку реформы в Сиэтле протестующие размахивали плакатами «Хайль Хиллари!» и приглашали ее «полетать на метле».

Клинтоны оба были не идеальными. Но ярость таких нападок свидетельствовала про более глубокий разлом, который супруги пытаются преодолеть. Первый президент из поколения бэби-бумеров, и его амбициозная жена представляли культурный сдвиг, которого боялась большая часть Америки. «Она была не просто бэби-бумеркой, а сильной женщиной, и кто-то воспринимал это как угрозу», — говорит Роберт Райш, бывший министр труда в Администрации Клинтона. Очевиден вывод о том, что непопулярность Клинтон выросшая из сексизма, всегда раздражала ее критиков — почти настолько, как и она сама. Но иначе трудно объяснить разрыв между сдержанной критикой, которую иногда вызывало поведение Клинтон, и ненавистью, которая пришла ей на смену.

Это видно и из того, что позиция Хиллари улучшилась, когда Билла Клинтона вывели на чистую воду после его амуров с Левински. В этой новой ипостаси обиженной благоверной — менее угрожающего женского архетипа — она казалась уже симпатичнее. Кроме того, критика в адрес Клинтон часто имеет откровенно сексистський характер. Ее называют «кричащей», «амбициозным», а в той сточной канаве, откуда набирает своих оппозиционеров Трамп, еще и ненормальной.

Такая критика звучала каждый раз, когда она шла к власти, в частности во время обеих сенатских и первой президентской кампаний, и в последнем случае рейтинги кандидатки резко упали. То, что на этот раз в нее снова полетят камни, легко было предвидеть. Но уровень ненависти просто зашкаливает. Причастна к этому и пресса. Проведенный учеными Гарвардской школы Кеннеди анализ восьми основных СМИ, среди которых CBS, The New York Times и The Wall Street Journal, показал, что Клинтон они критиковали больше, чем любого другого кандидата от республиканцев или демократов. За первые шесть месяцев прошлого года на каждое положительное высказывание о ней приходилось три отрицательных; у Трампа на одно критическое замечание было по две похвалы. Ученые пришли к выводу, что «внимание СМИ помогало раскрутить Трампа и одновременно уничтожало Клинтон».

Это можно объяснить очевидным: сильные стороны Хиллари, в частности избирательная программа, подробная программе любого другого кандидата, не попадает в разряд интересных новостей. Тогда как про Сандерса сообщали с удивительным энтузиазмом, сильные стороны Клинтон вообще почти не освещались. И — как это часто случалось раньше — выдвиженка демократов быстро начала фигурировать в скандалах. Они касаются якобы ее вине в гибели четырех американцев в Бенгази 2012 года; щедро оплаченных выступлений; управление Фондом Клинтонов и переписки через частный сервер, о котором стало известно незадолго до того, как она объявила о намерении баллотироваться. За несколько недель с Клинтон, суперквалифицированной фаворитки гонки, сделали угасающую звезду с хвостом дрязг. За первый год ее кампании симпатии к нему снизились на 20 процентных пунктов. Что характерно, вина за это частично лежит на самой Клинтон. Ее переписка и длительные попытки возразить, что в ней что-то было не так, — это действительно основание для критики. Несмотря на то, слабость кандидатуры Хиллари и серьезность обвинений в злоупотреблениях, которые ей приписывают, преувеличены.

Журналисты чаще всего обвиняют Клинтон в связи с ее кампанией на праймериз том, что она рисковала проиграть эксцентричному лузеру-социалисту. На самом же деле она так убедительно разгромила Сандерса (с преимуществом почти в 4 млн голосов в конце), что шансов у него совсем и не было.

Освещение скандалов все запутало еще сильнее. Что же до случая в Бенгази (это особенно мозолит сторонникам Трампа: на его митингах зачитывают списки свидетелей, которых якобы убила Клинтон), то семь официальных расследований подтвердили ее непричастность. Речи и деятельность Хиллари в фонде также трактуют с передергиванием; и одно, и второе было с политической точки зрения ерундой, но — по имеющимся доказательствами — не содержало признаков коррупции.

Вина Клинтон в деле ее «проклятой электронной почты» (как об этом выразился Сандерс) еще заметнее все усложняет. Но самый распространенный взгляд на этот скандал, раскрученный средствами массовой информации и Трампом (якобы ее промахи были достаточно серьезные для официального обвинения от ФБР), всегда виделся безосновательным и таким оказался. Из 250 страниц отчета Федерального бюро о расследовании этого дела следует, что Клинтон пришла работать в структуру с неупорядоченными процедурами коммуникации, которые она и ее слишком уступчивые помощники практиковали и в дальнейшем. Из отчета понятно, что Клинтон вела свою электронную корреспонденцию в такой способ преимущественно потому (как сама об этом заявляла), что хотела посылать частные и личные электронные письма с одного устройства — своего BlackBerry. Отчасти это из-за чрезвычайной технофобии Хиллари: она не знает, как пользоваться компьютером. Вполне можно предположить, что такой способ коммуникации должен обеспечить максимальную тайну ее переписки. Так или так, но это было разрешено.

Проблема заключалась в том, что к 193 электронным письмам с секретной информацией существовал доступ с частного сервера Клинтон, чего как раз не разрешалось. Но (как и можно было предвидеть) ФБР пришло к выводу, что совершенное Клинтон нарушение имело неумышленный характер (для обвинения в таких делах нужно, чтобы было наоборот). В анналах политических преступлений историки будущего долго на почтовом скандале Клинтон не будут задерживаться. Но их удивит то, как безосновательно глубокая вера в совершении ею должностного преступления чуть не создала условий, при которых хозяином Белого дома мог стать Трамп.

Что же, в конце концов, питает эту веру? Очевидно, свою роль в этом играют политические ошибки Клинтон и мятежные настроения. Но — даже если вы настроены строго судить Хиллари — трудно избежать заключения, что большей причиной всех ее неприятностей является латентный сексизм. Трамп, который имеет нюх на самые ценные инстинкты Америки, пытался вызвать женщиноненавистничество к Клинтон с самого начала. Когда во время дебатов в праймериз ей пришлось выйти в туалет, он назвал это «отвратительным». Сообщение с текстом «Если Хиллари не способна удовлетворить своего мужа, почему она думает, что удовлетворит Америку?» было распространено с его аккаунта в Twitter (конечно, он сказал, что ничего об этом не знает).

Теперь он намекает, что его оппонент когда-то гостья на его свадьбе («супер женщина», как сам когда-то ее назвал) виновата в убийстве и прелюбодеянии. Более половины белых мужчин — локомотив ненависти к Хиллари — заявляют о своей «очень негативной» мысли о ней, а это на 20 процентных пунктов больше, чем количество тех, кто говорил то же самое про Обаму (к которому им было безразлично) в 2012 году. Это они вызвали всплеск ненависти к Клинтон на этих выборах. Женщины, казалось бы, должны были в конце концов выступить против этих нападок. Хоть и с опозданием, они так и сделали: целая волна женщин-избирателей сейчас поднялась на защиту Хиллари. Среди женщин она ведет с отрывом в 20 пунктов, тогда как Трамп имеет преимущество в 7 пунктов среди мужчин. Если этот гендерный разрыв сохранится, он останется крупнейшим в истории. По данным симуляции, проведенной гуру статистики Нейтом Силвером, если бы голосовали только женщины, Клинтон победила бы, получив 458 голосов в Коллегии выборщиков, тогда как Трамп получил бы 80. Если бы сами мужчины, он победил бы.

Это свидетельствует о столкновении в этих гонках постоянных социальных движений за перемены и против них, которые взаимно уравновешиваются. Клинтон, которая никогда не чувствовала в себе способности протестовать против шовинизма, с которым сталкивалась, должна быть в некотором смысле довольна: за нее отомстили. Но ей и повезло. В лицах Сандерса и Трампа она встретила двух оппонентов, которых трудно было лучше подобрать, чтобы подчеркнуть ее слабости и очернить сильные стороны. Впрочем, они, наверное, единственные оппоненты, которых Клинтон действительно имела бы шансы победить.


...
  1. Последние новости
  2. Популярные новости

Популярные новости сегодня

загрузка...
Шенгенская виза: категории и оформление рейтинги Украины
Реклама

Это интересно...

Соглашение об ассоциации

Мероприятия в ЕС

О нас

Метки