Экономика Турции одна из первых в мире по темпам роста. Но как долго она продержится?

Для Эмина Тахи и его турецкой транспортной компании последние годы оказались периодом испытаний. Война против «Исламского государства» превратила в руины большую часть Мосула, второго по величине города в Ираке, который также был крупным рынком для турецких товаров.

Торговля с Иракским Курдистаном остановилась, когда федеральное правительство в Багдаде разозлилось за проведенный курдами в сентябре референдум о независимости (тогда правительство ввело войска в города Киркук, на которое претендуют Багдад и курды, захватило нефтяные месторождения в регионе и закрыло воздушное пространство над контролируемой курдами провинцией для международных авиарейсов, пишет The Economist.

Впрочем, Эмин Таха (основная часть доходов компании приходится на торговлю с Ираком) решил не отступать. «Мы попросили своих клиентов не волноваться, будем продавать и дальше свои товары в Ирак и пообещали, что будем поддерживать их», — говорит он. Заем в 20 млн лир ($5 млн), которую для компании обеспечил Фонд гарантирования кредитов Турции, помог бизнесу восстановить свои позиции и завершить работу над рядом проектов, в частности построить новые склады в Ираке.

Как и предприятие Эмина Тахи, экономика Турции функционирует на удивление хорошо. В III квартале 2017-го ВВП страны вырос на 11,1% по сравнению с предыдущим годом. По этому показателю Турция опередила все крупные страны. Отчасти это объясняется тем, что она демонстрировала низкие показатели за аналогичный период 2016-го: тогда экономика упала на 0,8% после попытки государственного переворота, которая провалилась. Но это явление стало возможным преимущественно благодаря волне легкодоступных кредитов, накрыла всю страну и помогла тысячам компаний преодолеть последствия резкого уменьшения туризма, введения чрезвычайного положения и репрессивных мер власти, через которые 60 тыс. человек оказались за решеткой. После недавнего расширения Фонда гарантирования кредитов правительство обеспечило займы на сумму 221 млрд лир для малого и среднего бизнеса. К числу получателей вошла и фирма Эмина Тахи. Благодаря введению налоговых льгот домохозяйства стали тратить больше. Их расходы до III квартала выросли на 11,7% в годовом измерении.

Но перспективы в турецкой экономики не совсем безоблачные. Дефицит текущего счета платежного баланса Турции вырос с $33,7 млрд на конец 2016-го до $41,9 млрд (4,7% ВВП) по состоянию на сегодня. Прямые иностранные инвестиции в страну составляют примерно половину того, что было 10 лет назад. Кредитный бум расшевелил призрак высокой инфляции, которая преследовала Турцию с 1970-х до начала 2000-х. За 2017 год до ноября цены подскочили на 13%. Это самый высокий темп роста за 14 лет, он вдвое превышает показатель инфляции, на который ориентировался национальный банк. Если не сдерживать фискальную и монетарную политику, то Турцию может ожидать затяжной виток инфляции, которая достигнет двузначных чисел, считает экономист лондонского консалтингового агентства Capital Economics Уильям Джексон.

На позициях национальной валюты также отразились годы политических перипетий, терактов, ссор с союзниками, а в последнее время и страх того, что турецкие банки, которые подозреваются в нарушении санкций против Ирана, могут оказаться под американскими санкциями. С начала 2017-го лира обесценилась примерно на 10% по отношению к доллару и почти на 40% с начала 2015 года. Это плохие новости для турецких компаний (особенно небольших), набравшие деноминированных в валюте долгов на общую сумму $211 млрд. В начале декабря правительство анонсировало, что примет меры, чтобы не допустить дальнейшего кредитования в валюте 23 тыс. слабых предприятий.

До смерти напуганный авторитарным поведением турецкого президента Реджепа Тайипа Эрдогана, одержимого ростом экономики, центральный банк страны мало что сделал для улучшения ситуации. Там предпочли вводить косметические изменения в свою запутанную систему кредитных ставок вместо того, чтобы решительно повысить их и взять инфляцию под контроль. На последнем заседании 14 декабря банк решил поднять ключевую ставку с 12,25% до 12,75%, что гораздо ниже уровня, которого ожидали рынки. Инвесторы в ответ начали сбрасывать лиру, которая немедленно ушла в крутое пике, хотя впоследствии курс несколько восстановился. По словам экономиста Мурата Уджера, банк пытается таким образом проскользнуть между Сциллой и Харибдой. «Если он ничего не предпримет, то рискует получить негативную реакцию рынка, а если сделает какое-то резкое движение, то будет иметь политические проблемы», — говорит экономист. Эрдоган может применить еще больше инструментов давления, чтобы удержать процентные ставки на низком уровне до парламентских и президентских выборов 2019 года.

Как бы там ни было, но замедление турецкой экономики в этом году неизбежно. По словам аналитиков, у турецких банков не хватает финансовой базы для еще одной волны массового вливания в бизнес кредитов, обеспеченных Фондом гарантирования кредитов. Турецкие компании берут больше займов за рубежом от любой другой развивающейся страны, за исключением Китая. Но сворачивание программ стимулирования экономики в мире не даст им кредитоваться там и в дальнейшем. Тем временем политики из Анкары прогнозировали рост турецкой экономики на уровне примерно 7% в течение всего 2017-го, но ожидают возвращения к более скромным темпам в 2018-ом. Советник президента Хатидже Карахан — одна из немногих ортодоксальных экономистов в окружении Эрдогана — считает, что Турции необходимо положить конец зависимости от долгов и начать инвестировать в устойчивый рост. Впрочем, это проще сказать, чем сделать. Министры турецкого правительства уже более 10 лет обещают экономические реформы, но каждый раз реализовать их у политиков не получается. В 2017-м турецкая экономика работала на полных оборотах. Теперь у нее начинает заканчиваться топливо.

  1. Последние новости
  2. Популярные новости

Популярные новости сегодня

Загрузка...
Шенгенская виза: категории и оформление рейтинги Украины
Реклама
Соглашение об ассоциации

О нас

Метки