Почему много немцев считает непрактичный идеализм аморальным

Фразы «этика убеждения» и «этика ответственности» иноязычным людям почти ничего не скажут. Тогда как в Германии термины, обозначающие эти понятия, Gesinnungsethik и Verantwortungsethik, в повседневном употреблении. Ученые эксперты лепят их повсюду на телевизионных ток-шоу. Хозяева начинают ими беседу на званых обедах.

Сами понятия вытекают из конфликта между идеализмом и прагматизмом, которые насквозь пронизывают политику. Но они еще и отражают специфический нравственный конфликт — социолог Манфред Гюлльнер называет его «очень немецким». Каждый, кто хочет разобраться в немецкой политике или чем угодно другом — от евро до беженцев, должен был бы ознакомиться с ними поближе.

Эти термины ввел социолог Макс Вебер, употребив их в январе 1919 года в выступлении перед студентами-леваками в одной из книжных лавок Мюнхена. Тогда Германия как раз проиграла Первую мировую. Кайзер отрекся от престола, страну раздирала революция, а Мюнхен вот-вот должен был стать (правда, ненадолго) столицей «Баварской советской республики». Вооруженный лишь восьмью карточками из каталога, Вебер прочитал лекцию, которой суждено стать классикой политологической науки (на английском «Политика как призвание и профессия» была напечатана только после Второй мировой войны). Темы его выступления охватывали широкий спектр истории, но основная цель заключалась в том, чтобы сдержать утопический романтизм, который тогда владел умами идеологов, спорили о путях развития новой Германии (часть из них сидела тогда просто перед ним).

Вебер говорил про «бездонное противоречие» между двумя разновидностями этики. Тот, кто остается верным своим убеждениям, стремится сохранить собственную моральную чистоту, какими бы ни были последствия его политики в реальном мире. «Если действие с добрыми намерениями ведет к плохим результатам, то (по мнению деятеля) в этом зле виноват не он, а мир, или же глупость других людей, или Божья воля, с которой он стал таким». А тот, кто руководствуется ответственностью, «принимает во внимание как раз обобщенные недостатки людей... [Он] даже не имеет права предполагать в них наличие чего-то доброго и совершенного». Политик такого типа должен отвечать за все последствия своих поступков, даже непреднамеренных. Вебер не оставлял сомнений относительно того, на чьей стороне он. Апологеты этики убеждения, как говорил он, «в девяти из десяти случаев были пустомелями».

Сейчас, как и Вебер в 1919-м, большинство считает, что «в Германии есть избыток этики убеждений, Gesinnungsethik», — говорит Вольфганг Новак, в прошлом советник канцлера Гергарда Шредера. Обостряет эту тенденцию послевоенное желание немцев чрезмерной нравственностью искупить нацистское прошлое своего народа. В целом этика убеждений больше всего преобладает среди левых и протестантов и несколько меньше — среди консерваторов и католиков, говорит Гюлльнер.

Поэтому, по его мнению, немецкие социал-демократы (которые считают себя крестоносцами социальной справедливости) часто производят впечатление, будто они не только несостоятельны, но и не имеют желания» управлять, если только на них не лежит реальная ответственность. Это может отчасти объяснять тот факт, что после 1949 года представитель эсдеков был канцлером Германии лишь 20 лет, а христианских демократов — 47.

Тем временем много самых шумных пацифистов в Германии — лютеране. Бывшая глава этой церкви Маргот Кессман мечтает о том, чтобы армии в ФРГ вообще не было. Она не одобряет применения силы даже для предотвращения или прекращение геноцида.

Но этика убеждения не чужая и правом центра, который с 1950-х годов считает европейский проект самоцелью и путем для Германии до постнационального государства, которая лишится собственной вине вместе с суверенитетом. В этом процессе немцы сознательно пренебрегали тем фактом, что большинство других европейцев такой цели никогда не разделяли. Как только начался кризис евро, как многие консерваторы выступили против программ финансовой помощи именно через этику убеждения — так считает противоречивый эксперт Тило Саррацин. Даже если бы это привело к развалу зоны единой валюты, они хотели бы показать, что нарушение правил охваченными кризисом странами по сути своей порочное.

Этика ответственности утверждает, что такая позиция не просто непрактична, а ошибочное и неэффективное не бывает моральным. Те, кто стоял и стоит во главе Германии, по большей части относятся собственно к этому лагерю. В 1980-е годы миллионы немцев выходили на марши протеста против модернизации ядерного арсенала НАТО, но канцлер Гельмут Шмидт согласился на развертывание натовских ракет, приняв мрачную логику сдерживания (однопартийцы социал-демократы в основном отплатили ему пренебрежением). Ангела Меркель во время кризиса евро нехотя согласилась на выделение финансовой помощи проблемным странам, чтобы уберечь зону единой валюты от развала.

Вот почему историческое открытие Ангелой Меркель границ Германии для беженцев 4 сентября 2015 года имеет такое большое значение. «Ее понесла этика убеждения», — говорит Конрад Отт, профессор философии и автор книги о миграции и нравственность. Тогда в ее глазах это согласовывалось с ейфоричною «культурой гостеприимства», когда обычные немцы добровольно помогали беженцам, а пресса прославляла гуманный пример страны. Меркель отказалась установить ограничение на количество допущенных к Германии людей, что оказались в затруднении, на этой позиции она настаивает и сегодня.

Впрочем, как и предсказывали сторонники этики ответственности (в ряды которых обычно причисляют Меркель), настроения вскоре сменились. Другие европейцы обвинили Германию в «моральном империализме», который является оборотной стороной Gesinnungsethik. А немало немцев начали считать, что от их общества требуется слишком много. Некоторые (Вебер не удивился бы) превратились в ксенофобов.

Поэтому прошлогоднюю историю можно рассматривать как попытку Меркель вернуться к этике ответственности, не предавая своих убеждений. Этим же можно объяснить ее сдержанность в отношениях с авторитарной Турцией, сотрудничество с которой необходимо для уменьшения потоков мигрантов, и другие моральные компромиссы. Максу Веберу ее дилемма показалась бы убедительной. Даже тот, кто исповедует этику ответственности, считал он, иногда «доходит до точки, где говорит: «Я стою на этом; сделать иначе не могу». Это что-то искренне человеческое и трогательное».


...
  1. Последние новости
  2. Популярные новости

Популярные новости сегодня

загрузка...
Шенгенская виза: категории и оформление рейтинги Украины
Реклама

Это интересно...

Соглашение об ассоциации

Мероприятия в ЕС

О нас

Метки