Безумие референдумов в Европе

Референдумы в ЕвропеЛюбители плебисцитов подцепили европейских избирателей на приманку прямой демократии и могут погубить все достижения объединенной Европы, пишет The Economist.

Через один вороватый референдум у Украины отобрали Крым. Через второй встает угроза потери Европейского Союза. 6 апреля голландцы будут голосовать по Соглашению об ассоциации, которое Брюссель подписал с Киевом в 2014 году. Оно укрепляет торговые и политические связи с одним из важнейших соседей ЕС; собственно, перспектива отказа от него под российским давлением стала началом украинской революции на Майдане. Но в прошлом году летом кучка нидерландских интриганов в поисках евроскептичного повода для того, чтобы устроить голосование по новому закону про «гражданскую инициативу», заметила, что их парламент только что одобрил эту сделку. Украинцам не повезло.

В отличие от крымчан в 2014 году, голландцы не будут голосовать в условиях иностранной оккупации. Но они вряд ли посмотрели текст соглашения с Украиной, который насчитывает 2135 страниц. Жан-Клод Юнкер, президент Европейской комиссии, утверждает, что «нет» голландцев» способно привести к «континентальному кризису». Это преувеличение: референдум не имеет обязывающей силы, правительство королевства может ратифицировать соглашение в любом случае, а его главные пункты уже вступили в силу. Но Юнкер метко указал на опасность, ведь национальные плебисциты по поводу дел ЕС превращаются в непрерывную головную боль.

Роль референдумов в демократических государствах

Маргарет Тэтчер когда-то пренебрежительно охарактеризовала референдумы как «орудие диктаторов и демагогов». Но в случае центрально - и восточноевропейских стран, которые присоединились к ЕС в 2000-х годах, верным является противоположное утверждение: их вступление в Союз, за который проголосовало обычно явное большинство граждан, засвидетельствовал окончательный отказ от тирании. В остальных странах Евросоюза основная масса референдумов касалась исключительных вопросов: скажем, перехода на евро или ратификации некоего внутреннего договора. Негативные результаты голосований, как отклонение европейской конституции во Франции и Нидерландах в 2005 году, по меньшей мере, побудили еврократов немного передохнуть, прежде чем возобновить марш интеграции.

А теперь наступил сезон «цирка». За несколько месяцев до голландского народного волеизъявления, в декабре 2015-го, датчане голосовали относительно того, менять ли свое «право на неучастие» в нормах ЕС, связанных с юстицией и охраной правопорядка. Они высказались за статус-кво, поэтому правительству пришлось объяснять это в Брюсселе. Несколько месяцев назад греческий премьер-министр Алексис Ципрас объявил референдум по поводу условий соглашения о финансовой помощи его стране от членов еврозоны, хотя тот документ должен утратить силу еще до голосования. Большая победа этого политика (большинство греков высказалось «против» норм договоренности) быстро обернулась унизительным согласием, когда правящий кабинет понял, что суровые условия выхода из экономического кризиса были по цене продления членства в валютном союзе.

Референдумы в ЕС организуют по разным причинам. Беспомощный Ципрас надеялся укрепить плебисцитом свою позицию на переговорах в еврозоне. Британский премьер-министр Дэвид Кэмерон организует голосование относительно членства в Евросоюзе в основном для того, чтобы утихомирить свою капризную партию. Есть и циничные варианты: кого-то призывают легитимизировать через референдум решения, которые правительства собирались принять в любом случае.

Но все большее количество плебисцитов тормозит европейскую интеграцию. Если избиратели не могут выбросить бюрократов из Брюсселя, то хотят, по крайней мере, сказать все, что о них думают. Политики тоже видят пользу в референдумах: среди национальных волеизъявлений, которые имеют последствия для всего ЕС (скажем, о ратификации соглашений), треть, по мнению Фернандо Мендеса из Центра исследований прямой демократии в Швейцарии, было созвано больше из-за партийных, чем из конституционных соображений.

Проблемой является то, что политика референдумов — обоюдоострое оружие. Два года назад швейцарцы проголосовали за ограничение иммиграции из ЕС. Это прямо противоречило соглашениям о свободном передвижении, и чиновники Конфедерации пытаются теперь как-то заставить квадратное катиться. Брюссель угрожает временно приостановить массу двусторонних соглашений, если швейцарцы доведут свое дело до конца: отчасти здесь кроется намерение отбить охоту британцев требовать уступок в миграционных вопросах во время переговоров о продолжении членства в ЕС. Но если жители Соединенного Королевства проголосуют за выход из Союза, то он, в свою очередь, будет иметь все стимулы выбрать строгую позицию, когда британцы поведут переговоры о новом торговом соглашении с ЕС после выхода из него. Гамбит Ципраса потерпел неудачу именно потому, что еврозона не может позволить прецедент, когда государство-должник в одностороннем порядке меняло бы условия кредитования.

Отсутствие референдумов — островок безопасности

Инструменты прямой демократии всегда противоречивые: в свое время через них существовал риск, что некоторые американские штаты, например Калифорния, станут неуправляемыми. Но в ЕС они порождают двойные трудности. В США федеральное право имеет приоритет перед законами штатов, то есть ни один из них не может досаждать другим, вынося на голосование бессмысленные предложения. А в ЕС, который не является федеративным образованием, нет ограничений, что помешали бы определенной государству-члену провести референдум, который доставит хлопот остальным. Когда здесь появляется проблема, ее решают обычно поправкой положения или соглашения, которыми недовольны избиратели (преимущественно через договор), и проведением второго голосования, которое покажет, к чему они стремятся.

Еще одна проблема заключается в том, что Евросоюзу необходима более глубокая интеграция именно в момент, когда избиратели настроены против него. И еврозона, и миграционная политика ЕС пока что недостроенные корабли. Для каждого из них могут потребоваться поправки к договорам сообщества, которые будут предусматривать больше централизации. Но распространение полномочий Брюсселя на новые сферы будет питать аппетит к референдумам, которые могут заблокировать изменения. Кроме того, как отмечает бывший австрийский дипломат Штефан Лене, в эти дни политики ЕС испытывают уже существующие договоры вплоть до точки разрыва, чтобы только не спровоцировать референдумов. Затем лихорадочное желание реализации прямой демократии приводит к правовым уловкам, которые, собственно, и породили плебисцитную лихорадку.

Кому-то все это может показаться устрашающе недемократичным. Но присоединение к определенному обществу или заключение соглашения с ним всегда ограничивает власти государств пространство для маневров. Частично вина за нынешнюю ситуацию ложится на плечи национальных политиков: те не объясняют четко, что предусматривают условия членства в ЕС. Но чиновники последнего, кажется, слишком часто придерживаются мнения основоположника европейского единения Жана Монне: «...неуместно советоваться с народами Европы о структуре сообщества, которого они не знают из практического опыта». Может, этот принцип и работал, когда єврократи ограничивались субсидиями для фермеров или политикой рыболовства. Но в дальнейшем нельзя: эпоха референдумов теперь надолго.


...
  1. Последние новости
  2. Популярные новости

Популярные новости сегодня

загрузка...
Шенгенская виза: категории и оформление рейтинги Украины
Реклама

Это интересно...

Соглашение об ассоциации

Мероприятия в ЕС

О нас

Метки