Почему европейцы снова читают Стефана Цвайга

В конце худшего за долгое время для Европы года - воздухе кружится демагогия 1930-х. Доверие между народами сходит на нет, а старый афоризм, что Европейский Союз оживает только во время кризиса, не выдерживает испытания временем, пишет The Economist.

На марш вышли популисты. Британия собирается покинуть ЕС. А соседи Европы или запугивают ее (Россия), либо грозят заполонить беженцами. Один евробюрократ не так давно признался автору этих строк, что боится новой франко-германской войны.

Поэтому не удивительно, что расстроенные европейцы начали сдувать пыль со своего Стефана Цвайга. Плодовитый и в свое время безумно популярный автор романов, биографий и политических трактатов воплощал межвоенный идеал культурного европейца. Еврей, книги которого по жизни жгли нацисты, вынужден был в начале 1934-го бежать из родной Австрии, а впоследствии и из Европы. Литературную звезду Цвайга затмили такие современники, как Томас Манн и Йозеф Рот. Но как преданный единству Европы свидетель ее катастрофы, он вновь вернул себе общенародную любовь (отчасти к этому, видимо, приложился фильм «Отель «Гранд Будапешт», снятый 2014 года по мотивам его творчества).

Цвайгу, как любому эстету, была присуща нелюбовь к политической кухне, но в 1930-е, когда континент катился к войне, его призывы к единой Европы звучали все настойчивее. Когда вооруженный конфликт наконец начался, Цвайг не смог найти в себе надежды, которую поддерживал в других. Во «Вчерашнем мире» (написанном в конце жизни плача за космополитической Веной его детства — на закате ХІХ века) Цвайг называет Европу «потерянной» для себя, ведь она разваливается на куски уже второй раз на его памяти. В 1942 году Цвайг и его молодая жена покончили жизнь самоубийством в своем новом доме в городе Петрополис, спрятанном в горах возле Рио-де-Жанейро.

Критик Джон Грей резко заявил, что Цвайг выказал слишком мало мужества в жизни, чтобы его смерть считать трагической. Но нельзя отрицать иронии того, что произошло впоследствии. Менее чем через десяток лет после его суицида шесть европейских государств согласились объединить свою сталеплавильную и угольную промышленность и образовали клуб. Ему впоследствии суждено было превратиться в европейский проект, за появление которого так долго выступал Цвайг. Вряд ли в переполненном благородными идеалами воображении писателя появилась бы организация, построенная на таком прозаическом фундаменте (да и Брюссель с его панъевропейским столпотворением никогда не сравнится с Цвайговой Веной). Но ей удалось бюрократическими средствами достичь того, чего Цвайг надеялся добиться через образование и культуру: сделать войну между Францией и Германией не только немыслимой, но и невозможной.

Этот учредительный миф ЕС до сих пор вдохновляет его лидеров. В недавнем выступлении председатель Европейского совета Дональд Туск напомнил о предостережении Цвайга: тот, кто живет во время исторических перемен, никогда не замечает, когда они начинаются. Туск посетовал на «ловушку фатализма», в которую, по его словам, попали современные умеренные политики, столкнувшись с угрозой популизма. Во времена Цвайга, добавил он, либералы сдались фактически без боя, даже имея на руках все козыри».

Брюссельские старожилы оплакивают нехватку прозорливости среди нынешних лидеров (простого возврата Коля, Миттерана или Делора хватило бы, чтобы вылечить Европу). Но упоминания про 1940-е выветриваются не только из памяти политиков. Объявив войну между своими членами немыслимой, ЕС подточил собственную же основу. Уже не имея такой вдохновенной миссии, кто-то начинает сомневаться, что следует поступаться национальным суверенитетом, как этого требует членство в Евросоюзе.

Один из ответов на нынешние вопросы можно найти в кризисах последних лет. Хотя некоторые проблемы коренятся в его собственных ошибках (как скрытая интеграция, которая иногда пренебрегает решением избирателей, или недостатки в структуре единой валюты), остальные имеют внешнее происхождение и требуют согласованных действий в ответ. Если бы не было ЕС, Россия представляла бы еще большую угрозу, а государствам в ссоре было бы еще труднее реагировать на миграционный кризис. Проблемы вроде изменения климата и терроризма требуют совместного управления. Несмотря на все просчеты ЕС, без него решать проблемы Европы было бы труднее.

Нетерпение сердца

В идее Цвайга кроется двойное искушение. Его представление о европейской истории как маятник, веками качается туда-сюда от феодальных междоусобиц стремление к сотрудничеству, успокаивает страхи, ведь нынешний раскол может оказаться временным явлением. Его критика мелочных политиков своей эпохи оправдывает пренебрежение, которую испытывают нынешние сторонники Европы до своих лидеров.

«Европейская идея, — писал Цвайг, — является плодом высшего способа мышления и созревает медленно». Многие в Брюсселе увлекается такой погордливою мнением.

Но, как признавал Цвайг, наднациональный клуб никогда не снискал бы себе такой любви граждан, как их страна. Один из путей такого клуба, как предлагал писатель (когда разные города ежегодно выполняют роль европейской столицы, проводя события и празднования по образцу национальных), в конце концов нашел свое воплощение в Европейской столице культуры, хотя и в несколько иной форме. Но она, к сожалению, пока что не преподнесла европейцев до состояния высокого сознания, как надеялся Цвайг. Лучшим средством их мобилизации к действию остается постоянное ощущение своей национальной лояльности. И если те, кто мечтает про федеральную европейскую сверхдержаву (как когда-то Цвайг), потерпели поражение, то лучше уж пытаться справиться с течением национальной политики, чем сетовать на идиотизм победителей.

Десяток лет назад Европа оказалась перед опасностью скатывания в неактуальность. С тех пор темп событий ускорился, а риск раскола углубился. ЕС, этот самый необычный из институтов, еще не научился использовать демократическую энергию национальных государств, чтобы питать запрос на центральный орган. Нынешние кризисы делают эту задачу гораздо более актуальной. Но перед нынешней богатой, свободной, демократичной и, в основном, мирной Европой стоят другие вызовы, чем в 1930-х годах. Эпиграфом ко «Вчерашнему миру» Цвайг поставил цитату из Шекспира: «Идем навстречу времени» (перевод Александра Жомнира. — Ред.). Хоть в этом он был прав.


...
  1. Последние новости
  2. Популярные новости

Популярные новости сегодня

загрузка...
Шенгенская виза: категории и оформление рейтинги Украины
Реклама

Это интересно...

Соглашение об ассоциации

Мероприятия в ЕС

О нас

Метки