Хрупкий мир и европейская армия

Во времена, когда на Соединенные Штаты и их ядерный защиту нельзя полностью положиться, существует стратегическая и моральная потребность в европейской армии, пишет Die Welt.

Часто упоминаемая европейская армия - это хорошая идея. Единственное что: пожалуй, никто не может ее реализовать. Сначала в пылкой речи об этом говорил президент Франции. Впоследствии, чтобы не отставать, своим способом прокомментировала канцлер Германии. Времена опасные, «конец истории» больше не актуален, зато взгляды обращены на изменчивый мир. Что-то должно происходить, по этому Париж, Берлин и другие европейские столицы пришли к согласию. Но что? Откуда исходит угроза, а откуда безопасность и ее гарантии? Что будет с равновесием сдерживания и разрядки, которая зарекомендовала себя во время холодной войны?

В первых вопросах военного ремесла руководить должна государственная политика. Это классический Клаузевиц, который на самом деле не проповедовал войну, но если она неизбежна, то хотел ее обуздания. Другими словами и для современности: цель и назначение будущей армии Европы должны быть хорошо продуманы. Политики символов недостаточно. Разрушение военной сферы экономией достигло конца, надежды на кооперативного противника не помогут. Выбирать кризисную ситуацию Европа не может. Она приходит, словно вор ночью. Глобализация, компьютеризация, искусственный интеллект — ключевые слова двусмысленности. Кибервойна, гибридная война и вполне обычная и старомодная сталь против стали — составляющие репертуара, к которому следует приготовиться. «Превращение апокалипсиса» — как немецкий министр обороны Франц Йозеф Штраус 60 лет назад в поиске ядерного мира назвал драму нашего времени — отнюдь не закончено.

Есть серьезные причины, почему на протяжении семи десятилетий все усилия в направлении европейской армии — несмотря на немало денег, добрую волю и силу мысли, что задействованы в этой сфере, — заканчивались обычно еще на ранней стадии. Можно не повторяться. Правда, два года назад заявление канцлера вызвала волнение, когда она в пивном шатре Трудеринга сказала, что на давних друзей больше нельзя полагаться и нужно искать новых, но каких именно, она оставила в тайне. Но это не поможет уже потому, что атлантическая арка и ее края, а следовательно, и Федеративная Республика, без проекции силы made in the USA оказались бы в положении, которое бы приглашало решительного противника к атаке. «America first» — в обратном смысле лозунг Трампа действительный и для подопечных на европейских берегах Атлантического океана, хотим мы или нет, Трамп твиттит нонсенс или нет, процветает ЕС, или идет навстречу холоду недовольства.

Во времена, когда на Соединенные Штаты и их защиту, гарантированную позиционированием войск и ядерным сдерживанием, больше нельзя полностью положиться, существует стратегическая и моральная потребность в европейской армии. Все предыдущие попытки ее создания, которых с 1945-го хватало, появлялись или рано, или поздно.

В любом случае рано - Европейское оборонное сообщество, которому в 1954 году в Assemblee National совместно помешали голлисты и коммунисты. После Суэцкого кризиса в 1956‑м, когда из Вашингтона пришло предупреждение, что гарантии НАТО не распространяются на колониальные арьергардные бои, Франция и Германия нашли ответ во франко-немецко-итальянской ядерной разработке. Но это прекратилось, когда Четвертая республика пала через Алжиром, а де Голль основал Пятую республику по принципу стратегической автономии с национальным ядерным арсеналом. Генеральный штаб в Париже так описывал направления французской стратегии: везде.

Было Елисейское немецко-французское соглашение от 1963-го. Но «esprit de defense» Франции и немецкий пацифизм, французское сомнение относительно надежности США и немецкая зависимость от ядерных гарантий НАТО не хотели сочетаться. Когда в 1967 году де Голль вывел своих солдат из-под командования американцев и из Альянса, противоречие стало драматичным. Немцы думали о Западном Берлине, путях сообщения и железном занавесе, французы - о неделимом ядерном оружии и отпугивании à la Française. Оно и до сих пор остается в этом деле последним словом. Совместная с Германией европейская стратегия возникнуть не могла. Стратегические планы Франции предусматривали использование ядерного оружия, тогда как для Африки речь шла о применении конвенционных сил. Зато немцы, вспоминает Фолькер Рюэ, бывший министр обороны, наоборот: «Европейский корпус — это не африканский корпус». Но что тогда? Стратегические диссонансы омрачили общеевропейские интересы. Межгосударственные проекты вооружения не могли заставить к общим стратегическим ориентирам.

После холодной войны пришло время конца истории, «дивиденд мира» для индустриальных демократий оказался таким, что ему нельзя было противостоять, за исключением США. Правительствам не хватало стратегической фантазии. Зато они позволяли себе убогие шутки о том, что Германию окружают друзья.

11 сентября 2001-го стало символом эпохи, но не только оно. Глобализация показывает свое уродливое лицо. Цифровые технологии затрагивают короткие пути в неизвестное. Ядерное оружие, которое более не сдерживается договором о его нераспространении 1960-го и 1970-го, грозит апокалипсисом: угрозы Северной Кореи, Китаю и США выглядят странными, но это только на первый взгляд. Ядерное оружие — стратегический уравнитель первого сорта. Поздно заметили возгорание националистического огня в странах и между ними, так же как и возвращение старой империи, фантомной боли России, сочетанного с гибридной войной и высокотехнологичным вооружением. Фоном стало стремление Китая к мировому доминированию, государственная цель не либеральной демократии, а стальной дисциплины.

После холодной войны никогда не было сигналов, что три десятка лет господства безопасности (или того, что в европейских столицах этим считают) близятся к завершению. На Ближнем Востоке разгорелась «арабская весна» — и конца ей не видно. В бледном сиянии этого огня немецкие дебаты про два процента валового национального продукта или даже меньше для военной безопасности странно не актуальны. Первое и главное — постичь глобальный кризис, который охватил мир, и что речь идет о многочисленных угрозах, которые переплетаются и усиливают друг друга.

Мир стал очень хрупким. Поэтому сейчас, как никогда до сих пор, ему нужна стратегическая коммуникация. Франции и Германии в этой ситуации принадлежит решающая роль объединить для Европы вес в переговорах, силу сдерживания и дипломатию. Но даром такое не достается.


...
  1. Последние новости
  2. Популярные новости

Популярные новости сегодня

Шенгенская виза: категории и оформление рейтинги Украины
Реклама

Это интересно...

Соглашение об ассоциации

Мероприятия в ЕС

О нас

Метки